Школа-кракозябра и школа на ножках
Свою роль она описала просто: вместе со студентами подумать, как вообще могло бы быть. Важно расширить сознание с точки зрения того, какие темы сегодня поднимаются в школах. Проекты выглядят фантазийными, но именно они задают вектор размышлений.
Нормативный язык против идей
Анастасия Галуткина (ATRIUM) показала, как похожие идеи уже реализуются в московских школах. Бюро закладывает в реальные проекты многофункциональность, открытые пространства, свет, атриумы, библиотеки, рекреации. Задача — переложить эти идеи на нормативный язык и защитить их. ATRIUM выпустил книгу по методологии проектирования современных школ: работа с маленькими участками, рельефом, цветовыми стандартами, антитеррористической безопасностью, эксплуатацией кровли, игровой навигацией. Архитектура должна работать изнутри наружу, а интерьеры — служить продолжением внешнего облика, даже с учётом согласований государственных школ.
Ребёнок, сообщество, территория
Владислава Калинина (akvk+partners) представила исследование «Школы. Включить новую жизнь», где школа рассматривается на трёх уровнях. На уровне ребёнка пространство должно поддерживать развитие и давать то, чего нет дома. Для сообщества школа может становиться центром района. На уровне территории — влиять на городскую ткань, формировать связанность маршрутов и общественных пространств.
Исследование показало: идее школы как центра сообщества более 135 лет, и в разные периоды она получала разное архитектурное воплощение. Сегодня эффективным становится совместное использование пространства: днём — обучение, вечером — спорт, кружки и жизнь района.
Прозрачные стены меняют поведение
Мария Васильева (ГК «А101») рассказала, как компания добивалась открытости. Девелопер в числе первых начал внедрять многофункциональные открытые пространства, стеклянные перегородки, атриумы и витражи.
Прозрачные перегородки между классами и коридорами напрямую влияют на поведение: дети становятся более дисциплинированными и собранными. От учителей это требует большей ответственности — их работа становится видимой, поэтому меняется и характер взаимодействия с учениками.
От безликой школы к школам-лабораториям
Анжела Елисеева (ПИК, преподаватель МАРШ) рассказала, как менялась миссия компании. ПИК провёл исследование с выборкой около тысячи человек и выяснил: родителям важны забота, широкие возможности и партнёрство с вузами, а для детей — чтобы они любили место, где учатся.
Компания перешла от масштабирования объектов с простыми архитектурными приёмами к решению образовательных и архитектурных задач в одном здании с уникальной архитектурой, сложной пластикой и высокой эстетикой. С 2023 года девелопер создаёт проекты на стыке образования и практики: лаборатории по биотехнологиям, искусственному интеллекту, авиамоделированию, компьютерному зрению и интернету вещей. Школа рассматривается как полноценная инфраструктура и социальная среда.
Образовательный квартал на три тысячи детей
Оксана Легаева (ГК «ПИОНЕР») представила самый масштабный на сегодняшний день проект — образовательный квартал в ЖК «Лайф Варшавская». Это не школа при жилом комплексе, а отдельный квартал на 3 тыс. детей: детский сад, начальная, средняя и старшая школа, спортивный блок, амфитеатр, библиотека и музыкальные пространства.
Особое внимание — логистике: маршруты продуманы так, чтобы ребёнок из самой дальней точки доходил до столовой за три минуты. На территории предусмотрены парковая зона и спортивное ядро, доступное горожанам в свободное от занятий время. Объекты масштабируются, потому что укрупнение позволяет внести больше функций: айти-полигоны, лаборатории, рекреационные зоны.
Подросткам негде быть
Любовь Гурарий («Город для меня») занимается соучаствующим проектированием: вместе с архитекторами и педагогами подростки исследуют городскую среду и воплощают проекты общественных пространств. Она считает, что молодёжь хочет не бегать, кричать и крушить, а уединяться, быть в контакте с природой, жить в красоте и самовыражаться. Важно оставлять подросткам возможность для соучастия — чтобы они могли влиять на то, как устроена их среда.
Мария Помелова («Бюро Чехарда») обратила внимание на проблему: детские площадки часто не соответствуют возрасту, и подросткам в городе просто нет места. Она предложила отдать школьную территорию подросткам, сделав её пространством для общения, творчества и уединения. Школьный двор — место, где можно вырваться из контекста и перезагрузиться, а архитектура должна вытекать из образовательного процесса, потому что каждая школа разная.
Зумеры переизобрели продлёнку?
Если отбросить терминологию, участники описали вещи, знакомые каждому, кто ходил в школу в советское время. Продлёнка и школьные кружки, школьный двор, где после уроков играли в футбол до темноты, станции юных техников и юных нптуралистов. Вечерние секции в той же школе, куда приходили взрослые. Идее школы как центра сообщества более 135 лет, так что нынешняя дискуссия — не открытие, а возвращение к ней на новом витке.
Разница в том, как это устроено. Раньше кружки и продлёнка существовали по остаточному принципу: школа построена по типовому проекту, а всё остальное впихнули потом, как уместилось. Теперь это закладывают в проект с самого начала — атриумы, трансформируемые пространства, стеклянные перегородки, отдельные входы для вечернего использования, спортивное ядро, доступное городу. Архитектура догоняет то, что педагогика знала давно.
Второй нюанс — язык. То, что раньше называлось продлёнкой, теперь называется образовательной экосистемой. Содержание примерно то же, упаковка другая. Это нормальный язык рынка: девелоперу нужно объяснить, почему школа при его жилом комплексе стоит дороже, чем при соседнем. «Центр сообщества» звучит убедительнее, чем «продлёнка».
Самое интересное — вывод, к которому спикеры пришли в финале: ребёнку нужно дать право голоса и возможность обжить пространство. Это ровно то, что дети делали во дворах без всяких архитекторов. Просто теперь это называют соучаствующим проектированием и закладывают в техническое задание.
Кто главный пользователь
Отвечая на вопрос, на кого должна быть ориентирована «школа для всех», спикеры сошлись во мнении: школа — это сложная образовательная экосистема, где важны все участники процесса. В приоритете остаётся ребёнок и его развитие, но без учёта интересов сообщества школа не станет центром притяжения. Поэтому архитекторы и девелоперы закладывают максимум сценариев и оставляют пространство для будущих изменений.
Дайте детям возможность самим обжить пространство, и школа станет любимым местом. Взрослым останется только не мешать.
*Инженерный амфитеатр ДКС — это высокотехнологичное мультимедийное ивент-пространство в Москве, созданное международной электротехнической компанией ДКС (DKC) для проведения образовательных, культурных и деловых мероприятий.
Архитектурная мастерская МАМ основана в 2017 году архитекторами Анной Шаленковой, Ириной Котовой и Татьяной Борисовой. Объём спроектированных площадей превысил 5 млн кв. м. Среди проектов — жилые кварталы в Москве и Подмосковье, культурные объекты и проекты благоустройства в разных регионах России, сотрудничество с ГК ПИК, «Самолет», Capital Group, MR ORION.3, Sminex, Stone, DARS, «Союз». География не ограничивается столицей: МАМ проектировала жилые кварталы в Дербенте, набережную в Астрахани, концепцию туристическо-рекреационного кластера в Сочи, участвовала в разработке мастер-плана западной части Пионерского и жилых кварталов в центральной части Шали. Анна, Ирина и Татьяна преподают более 10 лет в МАРХИ. В 2025 году мастерская МАМ стала победителем в номинации «Лучшее архитектурное бюро» премии URBAN.
Фото: Марина Ошерова
